Издательство Э.РА

Складывая серое
с голубым

Бывают минуты, когда хочется поделиться своим внутренним миром. Поэтому книга…

Елена Кантор

Звукопись настроения

Что заставляет человека браться за перо и склоняться над листом писчей бумаги? Каждый решает эту загадку по-своему. (more…)

Родился в питере через год после сталина, через четыре дня после гитлера и через два дня после ленина. воспитывали меня мамочка маргарита, папа - делеор, что значит: десять лет октябрьской революции и бабушка рахиль, которой могло бы в этом году исполниться 100 лет.
…в мончегорске на кольском полуострове прожил два периода по тринадцать лет. в первом периоде: школа, серьёзные занятия спортом (дослужился до вратаря сборной ссср среди юниоров по хоккею с мячом), год учёбы на вечернем в филиале ленинградского горного, а заодно работа на комбинате североникель электрослесарем и игра на барабанах с параллельным сочинением песенок в виа ассоль дворца культуры под руководством серёжи сысоева. из мончегорска в 1972 ушёл в са (где по ходу закончил курсы офицеров запаса). (more…)

Лев Я́ковлевич Ра́хлис (р. 25 января 1936, п. г. т. Лугины, Лугинский район Житомирской области, УССР) — детский поэт. Известен книгами «То ли правда, то ли нет?», «Шишел-Мышел…», «Подарили рыбке зонтик»
Источник: ru.wikipedia.org

Родился 25 января 1936 года в п. г. т. Лугины, Лугинского района Житомирской области.

1941 год. Война. Немцы находились уже рядом с Киевом. Эвакуация в деревню Кундуровка Оренбургской (тогда Чкаловской) области.

1944 году возвращение из эвакуации. На родине Лев Рахлис заканчивает 8 классов и неожиданно его семья переезжает из Лугин в Челябинск. Здесь он заканчивает десятый класс школы № 41. (more…)

Пишет Игорь Меламед
Сегодня, 19 октября, Наталье Исааковне Беккерман (1943-2000) могло бы исполниться 65 лет.
Её квартира на Шебашевском проезде близ метро «Аэропорт» была по-настоящему легендарной. Как я уже писал в предыдущем посте, это был своеобразный литературный салон 80-90 гг. прошлого века. Там годами жили, пили водку, ссорились, женились и разводились бездомные писатели. Кроме того, дом всегда был полон гостями, которые, в свою очередь, приводили туда собственных друзей и знакомых. Там жили и бывали Александр Еременко, Александр Волохов, Эргали Гер, Александр Яковлев, Анатолий Богатых, Дмитрий Бак, Павел Басинский, Вячеслав Курицын, Наталья Михайлова, Ирина Суглобова, Эвелина Ракитская, Виктория Волченко, Барый Гайнутдинов (Борис Головин), Юрий Юрченко, ныне покойные Ирина Хролова (1956-2003), Евгений Блажеевский (1947-1999), Борис Викторов (1947-2004), Марина Георгадзе (1966-2006), Татьяна Бек (1949-2005), Евгений Лебедев (1941-1997), Алексей Дрыгас (1958-2003), Михаил Дидусенко (1951-2003), Наталья Зайцева (1954-2005). (more…)

“Держи меня, соломинка, держи…
Покуда сам держаться я умею,
Нет умысла в твоей холодной лжи,
Соломинка, судьба моя, камея”.
Но пять минут – такой огромный срок:
Вся жизнь пройдет… И кончится на вскрике.
А после кто-то вычитает в книге
Судьбу твою как маленький урок,
Но все не впрок… (more…)

Перед нами книга избранных стихотворений недавно ушедшей из жизни Ирины Хроловой. Широкому читателю это имя пока еще мало известно, хотя тот, кто внимательно следит за литературным процессом двух последних десятилетий, возможно, вспомнит ее публикации в журналах «Юность» и «Постскриптум», альманахах «Тверской бульвар» и «Теплый стан», в антологии «Русская поэзия ХХ века» (Олма-пресс, 1999). Кому-то, наверное, попадалась и тоненькая книжечка ее стихов «Если можешь – воскресни» (Москва, РИФ «Рой», 1996, редактор Анатолий Поляков). (more…)

\Фикус стоял на окне всегда. Здесь было светло, тепло и просторно. Правда, зимой, если Белочка забывала закрыть форточку, и холодный воздух заполнял комнату, все внутри Фикуса сжималось, а когда большие белые мухи залетали и садились на его листья, он просто замирал в страхе. Но такое бывало редко.

Фикус уже и не помнит, сколько ему мохнатых лет и потому с грустью наблюдает за сменой времен года. Осенью, он знает, дождинки бьются в окно, будто просятся впустить погреться, а ворчливый ветер то воет, беснуется и швыряет в стекла листья, почерневшие от ужаса, то поднимает с земли ветки, закручивает их в жутком вихре и бросает прямо на Фикус в надежде напугать, сломать его, как тех людишек, согнувшихся, сжавшихся и стремящихся поскорее где-нибудь спрятаться. (more…)

В книгу Светланы Хуторской вошли рассказы: “Чардаш Монти”, “Кюбра-хала”, “Здравствуй море”, “Выстрел”, “Птица счастья”, “Тоська”, “Однажды летом”, “Фикус”, “Бытовуха”, “Тридцать лет спустя” – созданные в период с шестидесятых по девяностые годы.

Темы прозы Светланы Хуторской – человеческое счастье, любовь, море, наивность молодости, быстротечность жизни и многое, многое другое.
(more…)

Прошу прощения за сплетнические нотки. Все не могу от них избавиться. Э, да что говорить, стоит кое-кого вспомнить… Поэтому особо хочу выгородить третью жену Ларису, которая тоже присутствовала, с которой до того знаком не был, но которая как один из оставшихся в живых и не рехнувшихся свидетелей Нового 1967-го года, кое-что может к повествованию добавить.
Итак, взошел ко всем вышеупомянутым лицам с намерением донести, не расплескав, светлую истину, мысль, почерпнутую в электричке. Нужно же быть таким наивным, искренне верил: мысль столь потрясающе грандиозна и необходима, что овладеет умами всех, с кем ни поделюсь. (more…)

- Спасибо, - сказала Лидия. - вот это подарочек!
Нужно знать, что такое Лидия. Голые мы еще ладили, но стоило одеться - нет. Давно забытое раздражение захлестывает с прежней силой, когда вспоминаю об этом. Ведь была неглупа. В справедливость верила. Но в отличие от меня (еще в те времена ощущал потребность разобраться в отвлеченных вопросах), в отличие от меня верила в справедливость для себя одной.
Скажем, на ее взгляд, нелюбезен, чем-то посторонним отвлечен или сосредоточен на чем-то постороннем (а все, кроме нее, считалось посторонним). В мгновение ока подпадаю под статью и параграф действующего в пределах нашей квартиры уголовно-семейного права. “Ах так, вот тебе за несообразительность!” - могла сказать Лидия, если не догадавшись купить к юбилею свадьбы “хоть маленький букетик гвоздик”, возвращался домой с пустыми руками. “Хорош пример показываешь сыну,” - выговаривала. Проходя по легкой статье (ну что такое несообразительность, господи ты боже мой, если ни разу ничего по-настоящему плохого не учинил), получал на полную катушку: от двух-трехдневного бойкота с уездом с сыном к родителям - до отказа быть голой на неопределенный срок. Последнее для меня, тогда еще не махнувшего рукой на жизненные блага, было чистой воды пыткой. Чего же предстояло ожидать за свое “не люблю”? (more…)